[Прачытаць калонку па-беларуску можна тут]
Аўтарская калонка сябра Беларускага ПЭНа Аляксандра Фядуты.
Аляксандр Фядута – літаратар, рэдактар, журналіст, перакладчык, літаратуразнаўца (доктар габілітаваны гуманітарных навук у спецыяльнасці «Літаратуразнаўства»), палітычны аналітык.
У матэрыяле прыводзіцца асабістае меркаванне аўтара. Яно можа не супадаць з пазіцыяй арганізацыі.
ЛИТЕРАТУРА И ЖИЗНЬ
Когда у меня спрашивают, зачем нужны гуманитарные предметы, я говорю честно, что их всего два – литература и история. История говорит о том, что происходило с человечеством, а потому позволяет предсказывать (или, хотя бы, иногда предугадывать), чем может разрешиться та или иная ситуация.
А литература помогает разбираться в людях. Вот встретил ты, скажем, человека, в котором многое напоминает тебе Обломова. То есть, он и неглупый, и порядочный, но не способный к какому-либо делу. Да, ему проще на диване бока отлежать, чем подлость совершить, но жизнь протекает где-то рядом с ним, не затрагивая его, не задевая. И вместе с этой текучей рекой-жизнью проходит время, день за днем, год за годом, унося с собой сначала частицу его самого, а потом и память о человеке, который вроде бы и был, но вроде бы его и не было…
Или встретишь на своем пути фанатика идеи, с блеском в глазах, с категоричностью пророка отстаивающего свою правду – и не способного услышать другую точку зрения, а стало быть, и не пытающегося понять тебя… Чем не Раскольников?
И вот так определив для себя, с кем из литературных героев ты сейчас разговариваешь, ты и собственное поведение с ситуацией сообразуешь. Можно сколько угодно учебников по психологии прочитать, но классическая литература всегда точнее и конкретнее. И, стало быть, из общих рассуждений становится она вполне прикладной дисциплиной.
Я к чему это?
Есть у неплохого художника-«передвижника», так сказать, «второго ряда», Николая Ярошенко, картина под названием: «Всюду жизнь». Женщина, мужчина и мальчик, сквозь окно, затянутое решеткой, кормят голубей. Можно только догадываться, где они находятся (в тюрьме? в так называемом пересыльном доме?), как они там оказались, и почему вдруг решили голубей покормить. Но и там – действительно, жизнь. Реальность.
Искусство тогда тебя трогает, когда так или иначе совпадает с твоим видением жизни. Вот и в колонии я чувствовал себя человеком, который не то, чтобы голубей прикармливает – нет, но своей готовностью слушать и слышать человека, его боль, до тех пор затаенную в нем, невольно провоцировал само желание подойти и поплакать мне в воображаемую жилетку.
В отряд, скажем, приходит молодой совсем паренек. Ему восемнадцать, его только перевели к нам с малолетки, где он отсидел полгода, дожидаясь своего совершеннолетия.
Разговорились.
Посадили его за любовь. Ему было семнадцать с половиной лет, возлюбленной – чуть больше четырнадцати. Возраст ни о чем не говорит? Правильно вы все поняли. Ромео и Джульетта.
Мама Джульетты вернулась домой, пришла в ужас, помчалась в милицию и написала заявление. Разбираться стала уже после милиции.
И парень говорит, что любит свою Джульетту и готов на ней жениться хоть сейчас. И девочка говорит, что насилия не было, а была только любовь – первая любовь. И новоявленная леди Капулетти прослезилась и отправилась в милицию забирать заявление.
А не тут-то было. Заявление уже подшито к делу, выбросить его нельзя. Это пока бумажка без входящего номера – она бумажка, а когда с номером – материал уголовного дела. Или против Ромео новоявленного, или против его потенциальной тещи. А что вы думали, мамаша? А вдруг вы парня просто шантажировать решили?!
И выбора у потенциальной тещи нет. Проще несостоявшегося зятя посадить в тюрьму, чем самой туда отправиться. И вот Ромео оказался в колонии сроком на свой «червончик» (а сказали бы, что было насилие, то и больше получил бы), а Джульетта попросила у него прощения за опрометчивую маменьку и сказала честно, что ждать десять лет она не будет.
А вот другая история.
Парень уже постарше: когда посадили – ему под тридцатку было. Два высших образования. Из Москвы. Приехал в Гомель в гости к кому-то из бывших однокурсников. Закрутился у него роман с тамошней барышней. Начали переписываться. Он приезжал к ней. Собирался предложение делать.
И тут кто-то из доброжелателей возьми, да и пошли ему мейл: дескать, есть у нее другой, а тебя она за нос водит.
Дело было летом.
Наш герой кладет нож (!) в сумку, садится на велосипед (!!) и пилит на велосипеде до Гомеля (!!!). И там устраивает кровавую разборку с проклятой «изменщицой».
Адвокат на суде говорит: мол, это он в состоянии аффекта! Даже судья не поверил: как это он доехал на велосипеде от Москвы до Гомеля, и этот самый аффект у него не выветрился? Да настолько не выветрился, что в теле погибшей жертвы зафиксировано около сорока ножевых ран!
Ну, и вкатил на всю катушку этому самому новоявленному Отелло полтора десятка лет. Выйдет парень – а ему уже за сороковник стукнет.
Не оправдываю я их, нет. Но они поплачутся немолодому, не очень здоровому и слегка пообнюхивавшемуся с жизнью дядьке – и им легче.
А ведь в отряде со мной и Гумберт набоковский сидел. И Федя Протасов из толстовского «Живого трупа». И много кто еще из литературных персонажей.
Во время первого краткосрочного свидания, которое администрация «пятнашки» приурочила как раз к дню святого Валентина 2023 года, жена у меня сквозь стекло спрашивает:
– Ну, кто с тобой в одной камере сидит?
– У нас не камеры, а спальные помещения.
– Не придирайся к словам. Ну, кто с тобой в одном спальном помещении … живет?
– Приличные люди. В основном, по 139-й статье.
– Да? А что за статья?
– Убийство.
Пауза.
Потом уже, когда длительное свидание дали, объяснил ей всё. Она поняла. Как не понять, если я у нее проходил как заговорщик Сидней Рейли из «Мертвой зыби» Льва Никулина? Хоть и вляпавшийся в историю, но тоже – вполне литературный персонаж.
Александр Федута
Чытаць папярэднія тэксты:
Первая встреча, последняя встреча… Авторская колонка Александра Федуты